Пропустить навигацию.
Главная
Сайт Павла Палажченко

Байки

Вот говорят – расскажите какие-нибудь переводческие байки, чтобы смешно было. Чтобы мы посмеялись. Что-нибудь с Горбачевым. А мы посмеемся.

А что делать, если я без баек четыре с лишним десятилетия проработал? Все байки – не у меня. Есть смешные. Есть одна, которую Дарья Донцова творчески переработала, а рассказывал ее (и в мемуарах записал) Александр Давыдович Швейцер.

Был такой переводчик, он же писатель Сергей Львов (литературный псевдоним, писатель хороший). И был такой генерал Ф.И. Голиков, умер маршалом. Большими военными талантами не отличался, зато любил трофейные фильмы, которые ему «Львов» переводил, с немецкого. Но «трофейные фильмы» – понятие широкое. Вывезли тогда из Германии все, что там было – американские, французские и т.д. И вот однажды начался фильм, и оказалось - французский, переводчик ничего не понимает. И тут, пишет Швейцер, «Серёжа пошёл ва-банк. Он решил создать свою версию фильма». Правда, в конце случилась небольшая неувязка: человек, которого он принимал за брата героини, пошел с ней под венец. Переводчик сориентировался: сочинил историю о том, что этот человек был не настоящим братом, а усыновленным подкидышем. Когда все выяснилось – они и поженились. Любовь!

Дальше - больше. Генералу так понравился фильм, что он захотел посмотреть его ещё раз. Позвали французского переводчика. Генералу не понравилось. «Уберите этого халтурщика! — приказал он. — Он какую-то чушь несёт. Вот тот, который до него переводил, — тот был молодец!».

А вот старая история о К.Е.Ворошилове, который в бытность свою председателем президиума Верховного Совета СССР был с визитом в Камбодже и осматривал Ангкор-Ват, грандиозный храмовый комплекс IX-XIII века. Храмы, позолоченные статуи, резьба по камню – все поддерживалось в хорошем состоянии, камбоджийцы, тогда еще не «многострадальные», показывают, гордятся. А Ворошилов бурчит, громко так бурчит: «Сами без порток ходят, а куда деньги вбухивают, азиаты!..» Камбоджийцы, естественно, у переводчика интересуются: а что сказал высокий гость? Ответ переводчика вошел в историю: «Товарищ Ворошилов восхищается великой историей Камбоджи и говорит, что вся прогнившая западная цивилизация не стоит и мизинца этих великолепных статуй!» Переборщил, по-моему. Попахивает «апокрифом».

Но мне, честно говоря, больше всего нравится скромная история «Малик и переводчики». Яков Александрович Малик был постоянным представителем СССР при ООН в первые годы моей работы в этой организации. Был он человеком своего времени, случайно вынесенным его волной на всякие вершины. В годы войны – посол в Японии. Главная задача – сидеть тихо, чтобы не «спугнуть» японский нейтралитет. Малик сидел тихо. Казалось бы, работай так и дальше, не дергайся. Ан нет – случился с ним облом, когда в мае 1960 года недалеко от Свердловска был сбит американский разведывательный самолет с пилотом Пауэрсом. Хрущев хотел эту информацию попридержать, чтобы американцы, не зная о судьбе Пауэрса, изоврались и опозорились. Зачем это нужно было Никите Сергеевичу – бог весть (впрочем мы и сейчас любим американцев прищучить, хобби у нас такое). Так вот Малик, неизвестно как оказавшийся в курсе, возьми да и разболтай о Пауэрсе на приеме в английском посольстве. Потом, говорят, чуть не на коленях просил у Хрущева прощения.

Эту историю все, конечно, знали. Но чувства юмора это Малику не прибавило. Суров был посол. Правда, по своему опыту (я несколько раз переводил ему на французский) могу сказать, что он не унижал – меня во всяком случае. Но выволочку устроить мог. Однажды вызвал на ковер руководство русской службы письменных переводов за какую-то жуть, которую ребята учудили в переводе. Руководство решило подстраховаться вот каким образом: потащили с собой несколько рядовых исполнителей. Малик распекал их минут двадцать. Устал. Молчание. И тут самый молодой из коллег (фамилия мне известна, но сам он почему-то эту историю не рассказывает, так что пусть сам когда-нибудь расшифруется) говорит: «Яков Александрович, я навсегда запомню нашу встречу, когда вы, заместитель министра иностранных дел, постоянный представитель СССР при ООН, нашли время поговорить со мной, простым переводчиком». Народ окаменел, а Малик – растаял. Видимо, «нахлынули воспоминания» - кто без греха и т.п. Сказал принести чаю, стал чего-то рассказывать и отпустил бедных переводчиков с миром.

Есть у меня еще в запасе байки, но все не обо мне. Невезучий я человек.

Вот байка от Игоря Егорова, который переводит с нескольких языков (ему, кстати, принадлежит замечательный перевод романа китайского лауреата Нобелевской премии Мо Яня «Страна вина»):

«У лесников, с которыми я как-то работал, одним из представителей инвестора был англичанин Рон. Небольшого росточка, тщедушненький, с цепким взглядом и неиссякаемым чувством юмора. Снимая трубку, он обычно отвечал: «Pronto, manicomio!» (Алло, сумасшедший дом) (он жил в Италии). Когда звонил он, разговор начинался вопросом, как паролем: «Why do they always have a bucket of shit at a Pakistani wedding?» Предполагалось, что его собеседник уже знает ответ-отзыв: «To keep flies off the bride». И вот однажды обычно спокойный и ехидный Рон вышел из себя. Дело было на заседании совета директоров, и его довел до белого каления своей тупостью и упрямством один директор леспромхоза. Раскрасневшийся Рон разразился в адрес этого директора невообразимо витиеватой и пространной сентенцией, напичканной трехэтажной матерщиной. Закончив этот этюд с употреблением «экспрессивно окрашенной лексики низкого штиля», он повернулся ко мне и сказал: «Переводи как есть. Я знаю: ты можешь». Отступать было некуда, на свою беду я травил англичанам немало анекдотов во время поездок по лесам. Поэтому я извинился перед присутствующими и сообщил, что по требованию инвестора перевожу “as is”. Лесников мой перевод не очень смутил: они в общении еще не такое заворачивали. А вот дамы из моих уст такого не слыхивали и немало впечатлились. Рон внимательно следил за реакцией российской стороны и остался доволен. Я же работал на автомате, и то, как, наверное, воспринимался мой «перевод», дошло лишь позже».

Одна из лучших переводческих баек – от Дениса Драгунского, писателя, публициста, блогера (и Дениски из «Денискиных рассказов» Виктора Драгунского:

«Переводческую байку я знаю одну, мне рассказывала Марина Львовна Рытова (1924-2009), преподаватель греческого языка в МГИМО.

Она прилетела с Микояном в Грецию. Это чуть ли не первый ее опыт перевода на таком уровне. Встреча у трапа самолета. Министры, почетный караул.

«...И вдруг к Микояну подбегает крохотная девчушка с букетиком и начинает тараторить. Слушаю и никак не пойму, какой-то диалект плюс детское произношение... Ничего не понимаю. А Микоян говорит: «Переводи, что же ты молчишь?» Я сначала хотела сказать: «От имени всех греческих детей и т.п.» - но потом честность взяла верх. Говорю: «Простите, Анастас Иванович, но у нее какой-то диалект... не понимаю ничего... можете меня увольнять...» - и чуть не плачу. А Микоян серьезно пожал мне руку и сказал: «Молодец, что врать не стала! Она ведь по-армянски говорит!»... »

Продолжим. Беру без изменений у одного из своих учителей, В.Н.Комиссарова (светлая ему память):

«Руководитель службы переводов в женевском отделении ООН Ф.Вейе-Лавале рассказывал, как во время гражданской войны в Конго представитель миротворческой миссии ООН обратился через переводчика к старейшинам одного из племен с краткой речью, призывая их не предпринимать враждебных действий. Выступивший за ним переводчик значительно расширил и приукрасил переводимую речь. Зная, какими средствами лучше воздействовать на своих слушателей, он говорил очень долго, пел и даже исполнил ритуальный танец. Ф.Вейе-Лавале считает, что это был хороший перевод, поскольку благодаря нему удалось уговорить старейшин не воевать».

Мне, к счастью, исполнять ритуальные танцы не приходилось, во всяком случае как переводчику.

Мой старший коллега и друг Александр (Шура) Журавлев – очень хороший переводчик, со своеобразной манерой работы, которая позволяет ему выдерживать любой темп оратора без суеты и потери связности высказывания. Мы работали вместе в Нью-Йорке, а потом в Москве в МИДе. В 1977 году он летал с тогдашним председателем президиума Верховного Совета СССР Н.В.Подгорным в Африку. Делегация облетела несколько африканских стран – интересная деталь – на самолете Ту-144, от использования которого вскоре отказались по разным причинам, в том числе из-за недостаточной надежности. Но еще раньше «ушел в прошлое» сам Подгорный. Летом 1977 г. его выперли из состава политического руководства СССР, «подгадав» это под принятие новой конституции. «Рокировочка», больше похожая на игру в «чапаевцы». Говорят, что потом Подгорный рассказывал, как это происходило: «Леня рядом, все хорошо, вдруг выступает из Донецка секретарь обкома Качура и вносит предложение совместить посты генсека и Председателя Президиума Верховного Совета. Я обалдел. Спрашиваю: «Леня, что это такое?» Он говорит: «Сам не пойму, но видать, народ хочет так, народ».

В марте того года Подгорный о своей будущей судьбе, наверное, не подозревал. Полетел в Африку с большой свитой, одним из переводчиков был Шура. Вот его рассказ:

«Визит заканчивается, президент Замбии Кеннет Каунда дает обед в саду президентского дворца. Журчат фонтаны, ветерок колышет напоенный запахом магнолий воздух (это я, может быть, «домыслил» - П.П,), играет оркестр. Идет чисто протокольный разговор. А это, братцы, всегда опасно. Иной раз рыбу какую-нибудь упомянут пресноводную, или породу коров, или какой-нибудь «подосиновик». Тут все шло более-менее, но вот Каунда говорит:

- How’ju like my bulizbom?

Что такое, думаю. А надо что-то сказать.

- Как вам у нас нравится?

Подгорный, естественно, стал расхваливать замбийское гостеприимство и так далее.

- No, I’m asking how you like my bulizbom.

Кручусь. Может он имеет в виду блюдо, которое подали? На всякий случай – осторожно:

- Как вам нравится обед?

Подгорный нахваливает обед

- No, I’m not asking about the food. I’m asking how you like my bulizbom.

Ну, думаю, еще одна такая итерация – и скандал. Не знаю, что меня спасло, но вдруг буквально осенило. За пару дней до отлета я ходил во второй африканский читать материалы к визиту. Стран много, поначитался того-сего, все не упомнишь. Но обычно «объективки» о главах государств читаешь чуть внимательнее. И мне вспомнилось:

«Среди увлечений Каунды – собирание марок, музыка. Им создан духовой оркестр замбийской жандармерии, выступающий в стране и за рубежом».

Ну, конечно, police band. Именно его музыка сопровождала обед и журчание фонтанов!

- Как вам нравится игра оркестра? – спрашиваю я Подгорного, и тот отвечает, что оркестр – ну просто раззамечательный. А у меня было такое чувство облегчения, как будто меня десять часов не выпускали в туалет и вот наконец разрешили!»